Ему шестьдесят четыре года, и с каждым годом он продолжает все глубже и шире экспериментировать. Его гитара — это продолжение его самого. Он — гитарист и часть сакральной шумовой музыкальной группировки Sonic Youth, без которой наследие двадцатого века было бы неполным и несовершенным. Ли Ранальдо — человек с проникновенным взглядом и светлым звучащим умом. За его мыслями нередко — такой багаж достижений, что все изреченное сразу же просится в спонтанную биографию или энциклопедию. Для потомков. А пока я задал ему ряд насущных вопросов.
ШО Насколько сегодня чувствуется давление прошлого на вас?
— Я не чувствую давления со стороны прошлого. Я рассматриваю свою работу как часть чего‑то похожего на поток, ведь каждый художник постепенно движется вперед. Сделанная работа дает чувство выполненного долга, которое приводит к новым проектам. Также со мной всегда опыт и вдохновение. Как люди искусства мы должны постараться забыть прошлую работу и рассматривать каждую новую идею как новый вызов.
Например, запись, которую я только что выпустил, Names of North End Women, возможно, является одной из наиболее экспериментальных работ, в которых я принимал участие. В некотором смысле я чувствую себя более свободным от прошлого — наиболее способным за последние годы двигаться вперед.
ШО Вам ближе коллаборации или сольные альбомы?
— Мне нравится работать в одиночку — это может быть медитативно, это может быть сложно, но чувство личного успеха тогда велико. Сотрудничество с кем‑либо дает нечто иное — потенциал может увеличиваться в том случае, когда растет сумма отдельных частей, а сочетание идей и вдохновения разных людей гораздо эффективнее, чем то, чего можно достичь самостоятельно. Помимо этого, важна социальная связь, возникающая при совместной работе. Сейчас некоторые виды сотрудничества, — такие как ранее с Sonic Youth и в настоящее время с Раулем Рефри, — действительно прочные и способные развиваться с течением времени значимым образом, — нелегко как-то проанализировать или предсказать. Порой полезные коллаборации могут быть мимолетными, в то время как другие продолжают все больше углубляться. Вот когда вам действительно можно чувствовать себя счастливчиком!
«Мне нравится работать в одиночку — это может быть медитативно, это может быть сложно, но чувство личного успеха тогда велико»
ШО Расскажите о прошлогоднем эксперименте с Джимом Джармушем и Марком Урселли?
— Джим был моим другом долгое время — мы оба приехали в Нью-Йорк в конце 70‑х — начале 80‑х, и я давно восхищался его работой. Мы появлялись вместе на музыкальных фестивалях и мероприятиях, и в какой‑то момент было вполне естественно попробовать сделать музыку вместе. И мы собрались в студии, где работает Марк Урселли, в центре Нью-Йорка. Музыка, которую мы записали, звучала вполне естественно для четырех человек, впервые встретившихся в музыкальной сфере. Я надеюсь, что мы можем сделать гораздо больше. Нынешняя ситуация с вирусами как раз нарушила наши планы относительно первого живого выступления в начале мая на фестивале Victoriaville в Канаде, что очень плохо… У нас уже достаточно материала для второго альбома.
ШО У музыки все еще есть сегодня сила или она часто показывает слабость?
— Не люблю слушать, когда говорят о том, что сегодня уменьшается сила музыки. Я думаю, музыка так же важна, как и прежде, поскольку многие люди делают интересные вещи в самых разных жанрах. Тот факт, что так много музыки легко доступно, иногда делает ее в каком‑то смысле одноразовой, ведь всегда есть нечто «следующее», стремящееся занять место «предыдущего». Как и в случае с циклом новостей в наши дни, жизненный цикл среднего альбома очень короткий по сравнению с тем, как было раньше.
Но все еще есть люди, которые слушают и находят интересные работы творчески состоятельных новых исполнителей, будь то экспериментальная музыка, поп, модерн, минимализм — на любой вкус.
ШО Что заставляет вас ненавидеть каждый новый день?
— Ха-ха, я думаю, то, что в каждом из них почти всегда слишком много дел!
ШО Как вы думаете, академическая музыка — это прошлое или будущее звука?
— Всегда будут люди, создающие «академическую» музыку, как вы ее называете, и некоторые произведения могут быть очень хорошими. Но часто идеи, которые продвигают музыку в будущее, приходят не из академии — откуда‑то с окраин, о которых никто не подозревал и где никто эти идеи не искал. Такое часто случается. Сначала эту новую музыку избегают и критикуют. Позже — принимают и даже хвалят. И тогда академия поглощает ее!
ШО Я недавно переслушивал альбом Sonic Youth — Dirty. Что было наиболее захватывающим в процессе его записи?
— Мы сделали альбом Dirty в особенное время. Мы только что присоединились к крупному лейблу, и с момента выпуска нашего первого альбома для Geffen — Goo — Nirvana взорвалась. Мы знали Бутча Вига еще до его работы с Nirvana и всегда думали, что с ним можно сотрудничать, и, похоже, пришло время это сделать. Поэтому мы работали с «командой Nevermind»: Бутчем и Энди Уоллесом. Подозреваю, лейбл думал, что у нас будет такой же успех, как у Nirvana, поскольку они (Nirvana) вдохновлялись нашей музыкой. Но на лейбле так и не поняли, что наша музыка была гораздо более странной и менее популистской, чем то, чем занимались Курт и компания: мы никогда не предназначались для такого успеха и никогда не желали его. Но для этого альбома мы изо всех сил старались сделать «самые большие» звучащие записи, какие только могли. Мы преуспели, однако мне кажется, что уровень внимания к деталям, который требовался для этого альбома, не заинтересовал нас в качестве рабочего процесса. Нам нужна была более спонтанная работа и такая же студийная запись. Таким образом, после Dirty мы все заметнее возвращались к корням нашего основного лейбла. Мы купили свое оборудование, основали собственную студию и работали так, как нам было удобно. И нас больше никогда не волновало, был ли звук барабана громче Бога. Для нас это не имело значения!
«Не люблю слушать, когда говорят о том, что сегодня уменьшается сила музыки»
ШО Что не так с миром сегодня?
— Нации. Нынешнее кризисное состояние ясно дает понять, что проблемы будущего — глобальное потепление, кризис голода, экономическое неравенство и да, медицинский кризис — требуют глобального единства. Нам нужна глобальная группа по надзору, чтобы принимать решения на основе наших общих универсальных потребностей, а не наших национальных экономических преимуществ и тому подобного. Мы погрязли в консервативном национализме ХХ века именно сейчас, когда должны двигаться ко всеобщему единству ХХІ века. Я знаю, это звучит неправдоподобно, но это, безусловно, путь в будущее.
ШО Украина — это место силы или территория скорби, на ваш взгляд?
— О боже, я не знаю! Я только однажды был в Украине, когда Sonic Youth играли в Киеве. То, что ваш президент раньше был комиком (я видел его телешоу!) и сделался не только президентом, но и важным игроком в теме импичмента президента США, — очень странно! Но, к сожалению, я не знаю достаточно о вашей стране, чтобы ответить с какой‑то реальной точки зрения…
ШО Для чего стоит жить?
— Жизнь стоит того, чтобы жить, потому что это самый интимный и глубокий опыт, который может иметь человек. Мы здесь только короткое время! Мы должны впитать это!
Слушать: https: / / leeranaldo1.bandcamp.com /
«ШО» о собеседнике
Ли Ранальдо — американский музыкант и продюсер. Известен как, гитарист и сооснователь нойзовой группы Sonic Youth. Имеет бесчисленное количество коллабораций. Человек, который за более чем тридцать лет выпустил тринадцать сольных альбомов. Но останавливаться не собирается.
